Мадагаскар

Часть путешествия Павла Гридина в составе команды завершилась. Немного фотографий и дневник Евгения Ковалевского, описывающие неделю проведенную в океане.

Отплытие с Маврикия.

Дневник Евгения Ковалевского с 15 по 26 декабря

Наконец-то дошли руки до дневника. С тех пор как мы покинули Маврикий, прошло 10 дней.

15 декабря
Вышли поздно вечером 15 декабря в океан. Курс — на Мадагаскар. Расстояние более 1000 км. Быстро стемнело.
Разбились по вахтам по два человека. Вахтенный сидит на корме. Его основная задача – направлять судно по курсу. Подвахтенный дополняет вахтенного, обеспечивая все необходимое для движения тримарана – корректирует положение и натяжение парусов, реагирует на дождь, закрывая и открывая палатку, в которой отдыхают не находящиеся на дежурстве члены команды и т.д. Ночью вахтовать непросто – иногда неудержимо клонит в сон, можно даже выпасть за борт. Ночью все находящиеся на дежурстве обязательно облачены в спасжилет и пристегнуты страховочным леером к судну. В случае выпадения за борт без леера выловить человека сложно, так как он мгновенно исчезает среди волн – необходимо быстро среагировать, отметить координаты точки падения, сменить курс на противоположный, пуститься вдогонку – на это может уйти время от долей минуты до 2-3 минут. За этот период человек может отдалиться от тримарана на сотни метров, найти его практически невозможно даже днем, ночью – нереально. Капитан тщательно бдит за соблюдением полноты экипировки в ночное время и при проведении каких-либо работ на борту.

Итак, движемся в сторону Мадагаскара. Вначале шли весьма бодро. Летели с хорошей скоростью, планируя идти на Мадагаскар так, чтобы пройти максимально вблизи острова Реюньон, принадлежащего Франции. Также предполагали, что если вскроются какие-то проблемы, будет возможность пристать к острову Реюньон для их устранения. Правда, с причаливанием к Реюньону проблема – въезд только по визам, которые надо оформлять заранее. Соответственно, заход на Реюньон без виз запрещен. Виз у нас нет.

Ветер достигал 7-8 метров в секунду. Волны высотой до 4 м накатывали непрерывно, периодически переваливая через аутриггеры, иногда брызги долетали до места нашего преимущественного сосредоточения на кокпите (в центре в кормовой части). Ночь пролетела незаметно, днем наблюдали стаи дельфинов, заигрывающих с нашей посудиной; летающие рыбы со свистом вылетали из воды, изредка ударяясь в паруса.

Километров за 40 до острова обратили внимание, что левый аутриггер (баллон) более подвижен, чем правый. Осмотр на ходу в океане непрост. Если нужно оценить проблему более точно, нужно добраться до источника проблемы. Если источник на аутриггере, нужно либо ложиться в дрейф, что нежелательно, либо рисковать работать на ходу. После осмотра стало понятно, что сломана передняя часть у обоих фиберглассовых стрингеров. Продолжать движение можно, но впереди 1000 км открытого океана, могут вскрыться и другие проблемы – принимаем решение произвести осмотр и ремонт на острове Реюньон. Юра Маслобоев по карте находит порт на острове Реюньон с названием Сан-Пьер.

Кулик поручает мне запросить порт-контроль по УКВ-рации морского диапазона. Мы понимаем, что за 40 км ни одна УКВ рация «не возьмет», но Толя настаивает. Я запрашиваю на английском языке с присущим всем россиянам русским «пронансом» порт Сан-Пьер. Практически сразу звучит ответ «Порт-контроль Сан-Пьер слушает». Мы в культурном шоке. Вот это рация! Завязывается диалог, в ходе которого со стороны Сан-Пьера, помимо портового контроля, постепенно подключаются французский Coast-Guard (береговая охрана), затем Harbour master (начальник порта). После того как мы убеждаем Реюньонские службы в необходимости нашего причаливания, на связь выходит Emergency центр Реюньона и, несмотря на отсутствие виз у членов команды, суммирует заключение власти – разрешить вхождение русского тримарана Energy Diet на территорию Франции с целью устранения проблем, не позволяющих судну адекватно двигаться по курсу. Нас просят выходить на связь каждый час, беспокоятся о состоянии судна и экипажа, предлагают помощь.

В кромешной темноте мы подходим к порту. Пытаемся найти проход в полосе прибоя. Нам кажется, что мы сориентировались, убираем паруса, заводим маломощный мотор и устремляемся к берегу. В отсветах огней города Сан-Пьер, мы вдруг понимаем и физически ощущаем, что волна возрастает до опасных размеров и видим, как прямо перед нами тонны океанской воды обрушиваются с 5-метровой высоты прибойной волной, которая «лупит» прямо в гигантские камни, расположенные за ней. Едва успеваем резко развернуться и уйти обратно в океан. Консультируемся по рации с Harbour master порта Сан-Пьер, снова осторожно выруливаем в поисках входного створа – на этот раз более удачно, в отблесках огней просматривается небольшая гавань с шириной входа не более 70 метров, справа и слева от которого на рифы обрушивается прибойная волна, попадание в которую ведет к серьезным повреждениям любого малогабаритного судна.

Около 2-х часов ночи причаливаем прямо в центре современного французского портового города Сан-Пьер острова Реюньон.

17 декабря

Остров Реюньон – часть Франции. Это понятно сразу. Европейский уровень жизни налицо. Портовый городок Сан-Пьер по нашим меркам маленький. Сразу бросается в глаза большое, в отличие от Сейшел и Маврикия, количество белых. В основном это французы. Попытки что-либо выяснять у французов приводят к выводу, что большинство не владеет английским языком. Многолетняz когда-то вражда с Англией до сих пор французами не забывается — французы не любят Англию и английский язык. В городке качественные дороги, неширокие улочки, масса ресторанов, кафе и типичных для островов Индийского океана забегаловок с однообразным меню.

Рядом с маленькой гаванью, которая называется портом, еще более маленький центральный городской пляж. С раннего утра народ, преимущественно в возрасте, подъезжает на машинах искупаться. На это отводят 20-25 минут. Здесь же у всех на глазах на парапете можно ополоснуться пресной водой. Выглядит забавно. Из машины искупавшиеся достают шланг, присоединяют к крану, точащему из стены и поливают себя. Набережная усыпана барами, ресторанами, уличными кафе.

Вечером в день причаливания недалеко от места стоянки на улице среди деревьев шел вечерний фестиваль местного фольклора. Акцент ставился на барабанное исполнение африканских мелодий.

Мы посвятили весь день ремонту, получая как всегда поддержку откуда и не ждали. Пока Кулик с Юрой и Женей Ташкиным готовили аутриггеры к ремонту, мы с Пашей дважды съездили в городок Сан-Луи, где руководители компании «Pratem» собственноручно подготовили и порезали для нас трубы, которыми мы должны были заменить сломанные отрезки. На вопрос об оплате президент сказал, что это рождественский подарок.

Ремонт производили прямо на набережной в окружении непрерывно подъезжающих свадебных машин. Оказывается, декабрь – самый удачный месяц для женитьбы. Была суббота, середина месяца – пик свадебной активности. Одна брачующаяся пара так восхитилась нашим необычным судном среди других 200 яхт и яхточек, что все праздничные съемки молодожены попросили разрешения сделать на фоне нашей ремонтной деятельности.

Вечером население города сосредотачивается на набережной и в огромном количестве потребляют шашлычно-гамбургерные непотребности и различные алкоголесодержащие жидкости. Звучит музыка, кое-где преимущественно черный народ танцует быстрые танцы. Честно потрудившись весь день и устав от бесконечной жары, мы приобщились ко всеобщему веселью и под пиво спели к радости завсегдатаев уличного кафе любимую командой песню «Черный ворон». Спали на тримаране у пирса, по которому разгуливали подвыпившие реюньонцы.

18 декабря 2010
Утром ветер был настолько силен, что с трудом на маломощной «Ямахе» (лодочный мотор – прим. ред.) вырулили на выход из порта Сан-Пьер. Мы увозим с собой массу новых впечатлений. Во-первых, вся команда впервые побывала во Франции. Во-вторых, нас восхитило то, что кроме ночных переговоров с различными госструктурами, включая портовые, пограничные и другие службы, больше пересечений с властью у нас не произошло. Зная (в процессе ночных переговоров), что у нас нет законных прав находиться на французской земле, нас никто не пришел проверить, оформить какие-либо документы, взять объяснительные. Нам просто поверили на слово, которое мы произносили ночью по рации. Это удивительно!

Выходной створ встретил нас гигантской волной, о которой нас накануне предупреждали французы, наблюдающие за ремонтом. Еле удержавшись в узком выходе из гаван, с опасностью свалиться вправо или влево на прибойные встречные волны, выкатились в открытый океан. Поставили паруса (грот и стаксель) и понеслись на удобном бакштаге при скорости ветра 7 м\сек, развивая скорость до 10 узлов. Высота волн достигает 4 м.

Радостный жаркий день резко перешел в ночь. Начались ночные вахты. Оторвавшись от беспокойного сна в маленькой непромокаемой палатке, сажусь за руль, расположенный на корме. По сути, руль – это длинная металлическая труба, на конце которой закреплена коробка, из которой в воду уходит так называемое перо руля – витиеватая доска длиной 1,5 метра. Нужно держаться за румпальник (конец трубы, выходящий на палубу) и двигать его либо вправо, либо влево, согласовывая совместно с выставлением парусов направления движения.

Друзья спят.

19 декабря
Плавно уходим в ночь. Ветер усилился до 10-11 м\сек. Идем с высокой скоростью. Странный скрежет из носовой части вынуждает провести ночную экспертизу. Делаем это прямо на ходу, сбросив скорость. Выяснили, что из основной передней балки частично вышла втулка. В одном месте лопнул сварочный шов. С трудом, стараясь попасть в такт с биением волн, с использованием кувалды, рычагов и резины, осуществляем ремонт.

Идет проливной дождь. Мы вошли в грозовой фронт. Судно трясет на волнах как в вибробетономешалке. Восстанавливаем скорость, раздается резкий хлопок – прямо у основания в рулевой коробке отломилось перо руля и ушло навсегда в океанские дали. Управление нарушено. Выставив два паруса – грот и стаксель – слегка меняем курс и идем дальше без рулевого управления только на парусах, не снижая скорости. Запасное перо руля у нас собой было, но мы были абсолютно уверены, что довезем его до Бразилии!

Ветер усиливается до 12 м\сек. Через какое-то время ветер ослабевает – мы вышли из грозового фронта.

С рассветом легли в дрейф, осмотрели рулевую систему. Рулевая коробка из нержавеющей 3-х ммиллиметровой стали разорвана по сварочному шву на две части. Используя запасные вант-путенсы из 3-х мм стали стянули щеки рулевой коробки и между ними перо руля тремя болтами М12. Система стала надежнее, чем была до ремонта (по утверждению Кулика), но перо закреплено неподвижно в рулевой коробке, и теперь мы лишены возможности подойти к берегу на глубину менее чем 1,5 метра.

После первой попытки поставить рулевую систему на транец, а это конструкция размером 1,5 на 0,5 метра и весом около 40 кг, стало ясно, что с корабля поставить запасное перо руля невозможно. Юра в спасжилете, пристегнувшись страховочным леером, ушел за борт. Паша выполз на кормовой конец центрального баллона. С трудом удалось решить непростую задачу. На весь ремонт ушло 3 часа.

Женьку Ташкина с момента выхода из Реюньона мутит – морская болезнь. Мы освободили его от вахт, стараемся не напрягать, бережем до следующих испытаний. Всех остальных, кроме Пашки Гридина, тоже слегка подмучивает – Кулик, который, помимо капитанства, выполняет еще и обязанности кока, готовит нейтральное блюдо – картошка в мундирах. Картошка не вызывает протеста у наших желудков. День пасмурный. В обед Толя сделал оладьи. Вечером, как обычно, начались вахты.

20 декабря
Я заступил в 2 часа утра. Темень кромешная. Скорость движения 12-15 узлов. Судно летит в ночи, лишь белая пена проносится за бортом. Ни звезд, ни луны. Что-то резко заскрипело в районе рулевого устройства. Обратили внимание, что сильно скручивает кормовой центральный баллон. Быстрая ревизия на ходу – металлическое ухо правой укосины, идущей к правому стингеру в корме разорвано на две части. 2.5-миллиметровая сталь разорвана как бумага. Того и гляди отломится левая укосина – скручивание центрального баллона может стать высоким и грозит выламыванием рулевой коробки. Надо «рубить» грот. Только Кулик взялся за гик, как тот с грохотом развалился, нижняя часть грота скукожилась – парус громогласно захлопал на ветру. «Аврал», — закричал капитан. Спящие в маленькой палатке матросы выскочили на матерчатую палубу. Мы быстро свернули стаксель, сбросили грот. Тем не менее, сильный ветер продолжал нести наше судно, которое, как оказалось, и без парусов обладает приличной парусностью, со скоростью 8-12 км\ч, к счастью, почти в нужном направлении.

Есть возможность поспать. Рано утром Юра расправил стаксель – попробовали идти на одном парусе – надо идти до ближайшей точки Мадагаскара для основательного ремонта. К семи утра стало понятно, что надо делать временный ремонт в океане. Выбросили плавучий якорь – дрейфуем. В течение 3-х часов как могли, прикрепили укосину к стрингеру центрального баллона, использовав резервные вант-путенсы. С помощью деревянных досок и резины залатали гик. В 10-00 стартовали дальше. Непрерывно идет дождь. На палубе все промокло.

В 11-00 ветер усилился, мы вошли в циклон, дождь полил с удвоенной силой. Дважды «рифили» грот – скорость судна превышала 12 узлов – в нашем стабильно плачевном состоянии (повреждены рулевая система, гик, крепеж передней правой несущей балки) это опасно для судна. В 13-00 услышали глухой хлопок, Юра кричит: «Судно потеряло управление». Встали на ветер — сбросили скорость. Ревизия. Сломаны передние стрингера на левом аутриггере. Носовую часть надувного аутриггера (примерно 2 метра) загнуло внутрь и создало помеху движению судна.

Сбросили паруса. Несмотря на сильное волнение и ощутимую скорость движения – ветер тащит наше судно даже при спущенных парусах – попробовали подкачать три секции левого аутригера. Задача непростая. По очереди в полной экипировке, перестегивая страховочный леер, ползаем с Пашей Гридиным по баллону, опасаясь вывалиться с аутриггера за борт. Из палатки раздаются рекомендации Ташкина – его продолжает сильно мутить, но он все слышит и, как может, участвует в нашей динамичной жизни на корабле. После подкачки аутригера провели мозговой штурм – что делать с увеличивающимся скручиванием рулевой коробки. Обсудили – решили использовать деревянные доски, которые мы взяли с собой в запас с Реюньона. Паша с Юрой, с риском вывалиться в океан, который продолжает штормить, подвязывают деревянную крестовину с одной стороны к кормовым несущим балкам, с другой – к выходным стрингерам центрального баллона.

Учитывая накопление проблем и продолжающееся ухудшение погоды (мы в циклоне), ставим вместо основного штормовой грот. Скорость высокая, волны с силой бьют в лобовую часть по диагонали. Снова хлопок – опять завернуло левый аутригер. Мы не можем идти на скорости – постоянно будет закручивать баллон. Сделать в океане что-либо с баллоном весьма проблематично. Берем второй риф на штормовом гроте (уменьшаем площадь паруса).

Ночью мы вышли из зоны циклона. Океан успокоился.

21 декабря

До Мадагаскара 326 километров. Рано утром, используя спокойствие погоды, Кулик, заполз на левый аутриггер и подвязал доску, лежащую поверх баллона, к стрингерам. После этого, не снимая грот, мы дополнительно перевязали гик, усилив ремонтное соединение двумя прочными веревками. Готовимся к дальнейшим проверкам океана.

Ярко светит солнце, практически штиль. Море спокойно. Тем не менее, до обеда шли на штормовом гроте. Штиль остановил наше движение на несколько часов

Потом слева в лоб задул слабый ветер – курс бейдевинд. Ставим основной грот и развиваем скорость 10-12 км в час. Летим на Мадагаскар. Женя Ташкин, несмотря на улучшение погоды, также страдает от морской болезни, как и прежде – почернел, осунулся. Редкие потребления пищи кончаются одинаково – Женя выползает из палатки на натянутые вокруг центральной части сети, падает лицом вниз и передает в океан прикормку для рыб.

Уходим в ночь – снова штиль. Ощущение предгрозового моря настораживает. Грозовые тучи смыкаются с поверхностью океана в толще ветра, который гонит эти тучи вместе с пеленой океанских брызг на нас и вызывает неприятные для нашей утлой «ореховой скорлупки» (как образно сказал маврикийский докер Мэрин Бахуала) волны. Эти волны долбят воздушно-фиберглассовую конструкцию – выламывают руль, выворачивают баллоны, ломают гик, напрягают мачту. Мы вынуждены прямо в шторм осуществлять опасные ремонты.

Океан успокаивается.

23 декабря
Океан абсолютно спокоен. Он дает нам передышку. Нам срочно нужен капитальный ремонт Мы используем возможность успеть до следующего шторма и на оставшиеся 150 км до Мадагаскара включаем мотор. Ранним утром 23 декабря видим в предрассветной дымке горную гряду острова Мадагаскар. Недалеко от порта Дафин видим в океане мощную волну, образующуюся на рифе. Рядом курсируют три весельные рыбацкие лодчонки. По внешнему виду абсолютно черных рыбаков можно определить их нищету.

Входим в абсолютно затрапезный порт со ржавым пирсом и отсутствием кораблей. Засомневались – порт ли это. Бросаем якорь в гавани, вываливаемся на берег. Все члены команды ощущают качку, можно даже упасть. Так продолжается несколько часов – потом мы приходим в себя.

Ищем с Куликом власть. Добровольный помощник молодой совершенно черный малагасиец Тиринджа ведет нас в офис иммиграции. В офисе такая же черная неторопливая Мари, глава офиса, оформляет нам въездные визы и звонит начальнику порта Дафин, приглашая его приехать в иммиграционный офис. Через полчаса на мотоцикле подъезжает начальник порта Жан-Клод, который обозначает нам цену в 400 000 ариари, котрую мы должны заплатить за формальности и стоянку.

Ариари у нас нет, сопровождаемые Тиринджей и Жан-Клодом мы находим банк и меняем доллары. Попутно оглядываемся, пытаясь понять, куда попали. Население, скупо одетое в затасканные одежды, демонстрирует крайнюю степень нищеты. Скромные лачуги с крышами из тростника, пальмы и другие вечнозеленые растения. Это Мадагаскар.

В гавань к этому времени с ночной рыбалки возвращаются не менее 30 лодок. Нет ни одного мотора. Рыбаки с веслами, сделанными из цельных досок, выгружают рыбу. Сюда уже подошла половина населения Талангоры (новое название форта Дафин), преимущественны жены рыбаков и женщины, закупающие рыбу для последующей продажи. Зрелище потрясает настолько, что выздоравливающий от морской болезни Женя Ташкин хватает видеокамеру и зачарованно снимает рыбацкую вакханалию.

По согласованию с Жан-Клодом перечаливаем из гавани на побережье рядом с двухэтажным особняком начальника порта. Есть выход в город.

По крутоподнимающейся тропке попадаем сразу в центр городка и селимся в придорожной гостинице классом чуть повыше маврикийской ночлежки, соответственно и цена побольше.

Без проволочек приступаем к ремонту. Выясняем, где и какие можно приобрести трубы и дерево. Местные жители различного оттенка черноты приветливы и говорят «саляма» — привет. Иногда обращаются «бонжур, месье». Английский язык не в ходу. До 1960 года это была французская колония. Сохранились французские названия, но пока других проявлений Франции незаметно. В отличие от Реюньона, расположенного всего в 1000 км к востоку, повсеместная нищета и разруха. Все завалено мусором. На улицах бесчисленные торговцы продают фрукты – бананы, ананасы и личи (земляникоподобный плод). Есть несколько заправок, курсируют старенькие автомобили. Женщины в неотягощенных стиркой блузках и юбках до колена, парни в никогда не стираемых футболках и шортах. Многие босиком.

Вечером к тримарану подошли два француза. Один из них оказался Филипп Морсия, начальник нового, недавно введенного в эксплуатацию порта Де Эхоала, расположенного в пяти километрах к югу. Он восхитился нашей машиной, предложил содействие.

24 декабря
Вернувшись с утренней пробежки в семь утра, застаю в номере гостиницы небольшого улыбчивого малагасийца. Это начальник порт-контроля порта Де Эхоала Мамми Николас Рамахафадрахора. Он уполномочен Филиппом Морсия оказать нам содействие.

Юра, Паша и Женя Ташкин уходят к тримарану. Мы с Куликом едем в новый порт. В порту есть мастерские, сварка, и пожалуй для нас более ничего интересного. На огромной территории только два корабля, приписанных к порту. Все сделано в современном варианте. Прекрасный пирс, гавань, контейнерные территории, мастерские, системы подачи воды и электричества. На высоте пятиэтажного дома стеклянная диспетчерская порт-контроля.

В течение дня удается решить несколько задач. Купили 8 оцинкованных труб для замены фиберглассовых стрингеров, разные мелочи.

С трудом удалось отремонтировать разорванную коробку руля. Малагасийцы оказались не слишком продвинутыми технарями. После того как сварщик малагасиец Элвисто запорол несколько электродов, в дело включился южноафриканский начальник мастерской Дэйв и великолепно заварил все швы.

На ночь нанимаем охранника сторожить тримаран и имущество. Чернокожий Вутак обходится нам в 25000 ариари за ночь. Это примерно 12.5 долларов

25-26 декабря
Ремон-ремонт-ремонт. Гик, рулевая коробка, перо руля, стрингеры аутригеров, стрингеры центрального баллона, укосины, укрепляем все по максимуму.

Параллельно знакомимся с Мадагскаром. Непрерывная жара 30 градусов выносит в дневное время мозги. Вокруг тримарана бесконечные толпы аборигенов. Мужчины и юноши с доскоподобными веслами наперевес несут корзины с рыбой через плечо. Нам предлагают лангустов, осьминогов, тунцов, кальмаров и креветок. Попробовали все – осьминог не пошел – резина-резиной. Дети понанесли ожерелий и раковин. Предлагают настоящие копья. Они здесь в ходу. Это оружие защиты. Рыбаки любого возраста всегда с ножами.

В городе жизнь тоже кипит. На центральной дороге полуторакилометровый рынок, где в потрясающем разноцветии продают разное барахло. Нам кажется, что здесь есть все, что носили малагасийские прабабушки и прадедушки. Много разных овощей от помидоров и огурцов до лука и салата

К сожалению, наше пребывание здесь подходит к концу, а мы даже не видели знаменитых лемуров.

Добавить комментарий